— Александр, знаю, что вы недавно занимались скандальным делом судьи из Крыма. В чём была суть пролемы?
— Летом прошлого года ко мне обратились люди из Красноперекопска и сообщили, что судья отобрала у пенсионера квартиру. Этому пожилому человеку предъявляли иск за то, что он залил своих соседей водой. особенных повреждений в квартире снизу не было, но во время рассмотрения дела судья насчитала сумму убытков в 20 тысяч гривен. Конечно, у пенсинера таких денег не было. По решению судьи жильё было продано с молотка по очень низкой цене. Причём участие в торгах принимали только два человека — мать и сын этой самой судьи.
— Вас удалось получить от неё какие-то комментарии?
— Я провёл целый день под дверью её кабинета, чтобы получить ответ на один-единственный вопрос: «Как вы сделали квартиру для своей матери?»Судебные распорядители пытались нас вытолкать, как-то уговорить уйти. Но я им чётко объяснил: «Не дай бог какие-то действия с вашей стороны — вы будете отвечать по Уголовному кодексу». Они ничего не сумели со мной сделать. Потому что нет такого закона, по которому журналистам запрещено находится в помещении суда.
— Я так понимаю, история на этом не закончилась?
— Нет. Через несколько месяцев звонит мне этот дедушка и говорит, что его начали таскать в прокуратуру. Элементарная месть человеку за то, что он поднял прессу. Хотя он никакого отношения в этому не имел: мы сами увидели острую тему и приехали. Я сорвался и снова поехал в Красноперекопск. Но на этот раз уже задавал вопросы прокуратуре. И этот визит закончился успешно. Мне сообщили на камеру, что в деле судьи ведётся проверка. По крайней мере уже начались какие-то сдвиги. Такие люди не имеют права работать в органах судебной власти. Это вопиющие вещи, которые невозможно понять.
— Вы не боитесь так в открытую «играть» с властями?
— Просто важно знать свои права. Когда ты понимаешь, что ничего не нарушаешь, когда ты приходишь к чиновнику и спрашиваешь, на какие бабки он построил огромный дом, — это нормально для гражданского общества. А они почему-то все нервничают, говорят, что мы лезем в их карман. Ну, парни, тогда не работайте в госструктуре. Пошли во власть — так будьте добры, будьте социально ответственны. Вы живёте на отчисления, которые я и миллионы наших зрителей платят в бюджет страны, и мы имеем право задавать такие вопросы.
— Удивалось ли вам раньше споймать суддей на «горячем»?
— Судьи очень часто становятся героями наших сюжетов. Мы показываем, как они живут на широкую ногу, непонятно на какие средства. Народ же у нас неглупый, и все всё прекрасно понимают. Если судья ездит на «БМВ», который стоит пятдесят тысяч евро, он его не на свою зарплату в пять тысяч гривен купил. Наша функция — уличить нерадивых чиновников, показать правду народу. А уже наказывать кого-то, судить — не наша функция. А вот то, что не реагирует власть на такие сообщения в медиа — это уже проблема государства. Я недавно показывал немецким коллегам несколько своих материалов, и они спрашивали, что случилось дальше с этими людьми. А мне нечего было ответить. Журналисты долго удивлялись, говорили, что в их стране после такого разгромного сюжета человек не только не работал бы судьёй, его бы ещё и за решётку посадили.
— Вы возвращаетесь к проблемам, о которых уже рассказывали?
— Да. И будем всегда возвращаться. Мы ответственны перед люьми, которым пытаемся помочь, при помощи камеры достучаться до органов власти. Но не всегда это получается, тем не менее много наших сюжетов резонансные, и, в конце концов, есть какая-то реакция со стороны властей.
— Часто ли это случается?
— Не могу сказать, что после выхода каждого сюжета, но случается. По результатам нашего расследования уволили майора СБУ. Мы поймали его на взятке, при том что он работал в отделе борьбы с коррупцией. Мы получили письмо на канал, лично подписанное Валентином Наливайченко, который тогда руководил СБУ. В письме говорилось о том, что наша информация в сюжете подтверждена, приняты меры.
— Часто ли люди препятствуют вашей работе?
— Да, и иногда в самый неожиданных местах. Как-то мы поехали снимать сюжет о застройке Киево-Печерской лавры. Дело в том, что это национальный заповедник, он находится под охраной ЮНЕСКО, там нельзя строить новые постройки. Но там уже стояла целая улица новых домов с евроокнами, под черепицей. Когда мы начали снимать эти дома, к нам подбежали два монаха и сказали, что нас задерживают. Потом монахов стало больше, они обещали ещё каких-то казаков позвать. Я пытался объяснить, что мы журналисты и никаких незаконных действий не совершали. Но эти люди меня не слушали и не слышали. Мне было вполне серьёзно сказано: «Всё, никуда вы не пойдёте». И мы действительно пойти не могли — монахов собралась целая толпа. Руководство телеканала пообещало прислать наряд милиции. Тогда к нам вышел какой-то священнослужитель из главных, с кем-то поговорил по телефону и спокойно отпустил нас. У меня сразу отлегло от сердца, потому что объяснить что-то этим людям было невозможно. Они использовали такие слова и выражения, которые с религией и церковью ничего общего не имеют. Вышел достаточно острый материал, но никакой реакции на него не было. Дома как стояли, так и стоят.
— Как вы оценивает общий уровень журналистских расследований в Украине?
— Есть парни и на других каналах, которые неплохо работают в этом жанре. Как таковой школы журналистских расследований у нас нет. Поэтому мы учимся в процессе работы, много в чём набираемся знаний у западный коллег. Я получил неплохой опыт во время работы с немецкими журналистами. Они мне что-то своё подсказали, я, кстати, тоже с ними поделился опытом.
— Александр, испытываете ли вы цензуру со стороны государства?
— Много моих коллег говорят об этой проблеме, но лично на себе я пока цензуры не почувствовал. Возможно потому, что «Максимум в Украине» занимается социальной тематикой. Мы не снимаем политических междоусобиц. А что касается препятствованию журналистской деятельности — постоянно на себе чувствую. Но это уже рабочий процесс. Сначала было жутко, а сейчас уже привык.
Материал: Ольга Лицкевич, «Комсомольская правда в Украине»
Смотрите «Максимум в Украине» каждую субботу на ICTV в 17:45.